История

“Историческое открытие” не состоялось.

К вопросу о месте захоронения первооткрывателя Байкала казака
Курбата Афанасьевича Иванова.

В газете “Ленские вести” от 25 января 2019 г. опубликована статья журналиста Т. Барклатьевой “Место захоронения первооткрывателя Байкала в Усть-Куте?”. В названии статьи стоит знак вопроса, что свидетельствует о возможности дискуссии по этому поводу.  Такой подход к описанию неоднозначных исторических событий можно только приветствовать.

ук, ук38, Усть - Кут 38 Новости. Ю.Ч. Чивтаев
Ю. И. Чивтаев

Но личность самого К. Иванова и заявленная тема настолько интересны, что электронные СМИ тут же подхватили новость и  растиражировали. Разгадана четырехвековая загадка.

Должен огорчить: загадка осталась, сенсации нет, “открытие” не состоялось.

Выводы сделаны на основе текста журналиста Л. М. Демина, опубликовавшего еще в 1990 г. неплохую книгу “Семен Дежнев”.

УК, УК38, Усть-Кут 38 Новости Демин Л.М.

Эта же книга стала источником знаний о К. Иванове и для московских энтузиастов, которые в 2013 г. прошли от Верхнеленска до Байкала, повторив путь первопроходца. Такое внимание московских коллег к истории Сибири не могло остаться не замеченным и не совпасть с позицией усть-кутских краеведов, Желание найти в истории своей малой родины нечто выдающееся, сочетаемое с неукротимой энергией поиска, вполне объяснимо и извинительно.

Однако, в случаях сомнительных все надо учитывать и другие варианты развития событий. А у нас как раз такой случай.

Л. М. Демин, конечно пользовался документами, в которых говорится об интересующих нас фактах, так как сами эти документы опубликованы еще в 1951 г. в  сборнике “Открытия русских землепроходцев и полярных мореходов ХVII века на северо-востоке Азии” (документы № 166 и № 218). Однако он и неполно и неточно изложил сами факты, что привело его самого к неверным выводам.

Кратко напомним суть этих событий,  оперируя этими же документами и некоторыми другими.

В 1665 г. Иванов и целовальник Афанасьев доставляли в Якутск ясак с Чукотки, где до 1663 г. Иванов служил приказчиком Анадырского острога. На Колыме в стане, где оставались с частью ясака спутники Иванова, случился пожар. Иванов и Афанасьев там отсутствовали, они ушли в Нижнеколымское зимовье просить коч, так  как в Якутск тогда добирались вниз по Колыме, потом по морю и вверх по Лене. Шкурки 61 соболя были повреждены. Добравшись до Якутска, Иванов и Афанасьев дали объяснение якутскому воеводе И. Ф. Голенищеву-Кутузову. Поврежденных соболей в Москву не отправили, оставили в Якутске, а в Сибирский приказ о случившемся сообщили.

Все! Один факт есть. И здесь все в основном верно у Демина.

Идем далее. К весне 1667 г. Иванов и Дежнев оказываются на Чечуйском волоке, откуда обязаны отгрузить по воде в Якутск государев хлеб местных пашенных крестьян. Однако в Чечуйск  прибывают двое служилых Илимского воеводства с “памятью” Илимского воеводы Силы Оничкова, написанной 7 мая 1667 г. В “памяти” излагается текст отписки (распоряжения) нового якутского воеводы И. П. Борятинского, который добирается из Москвы и Тобольска в Якутск. Эта отписка была написана еще зимой в Енисейске и отправлена в Илимск илимскому воеводе Оничкову.

Это распоряжение Л. М. Демин, вслед за ним и многие расценили как распоряжение об аресте. Ну а раз арест, то потрясенный К. Иванов “вскоре умер” (по Демину) от того, что “сердце не выдержало” (это диагноз краеведов).  Правда по Демину умер Иванов  вроде бы в Чечуйске, а по мнению краеведов  в пути к Илимску. Есть еще и версия, что К. Иванов не умер тогда, а был после ареста увезен в Якутск.  Так считает  кандидат исторических наук,  старший научный сотрудник  Института истории СО РАН П. И. Каменецкий, опубликовавший статью “Русский землепроходец, географ и “прибыльщик” Курбат Иванов: исторический портрет одного из первооткрывателей Сибири” в 2017 г. в № 4   журнала “Гуманитарные проблемы военного дела”. Правда, Каменецкий пишет, что арестован Иванов был по неизвестной причине.

Но возникает резонный вопрос, зачем же везти в Илимск, а оттуда везти в Якутск? Сбежать Иванов не мог, семья в Якутске, и сумма ущерба не велика, а сын боярский отнюдь бедным не был. Борятинский сам будет летом в Якутске. Так оно и оказалось, во второй половине августа 1667 г. он уже принимал Якутск от Михаила Голенищева-Кутузова, сына прежнего якутского воеводы П. Ф. Голенищева-Кутузова, так как тот 25 мая 1667 г. скончался. Учитывая, что от Илимска до Якутска воеводы со всей своей командой, женами, детьми, имуществом (ехали-то на 5-6 лет службы)  добирались по 6 – 8 недель, Борятинский мог появиться в Илимске примерно во второй половине июня, что соответствует и времени пути от Енисейска до Илимска вверх по Енисею, Ангаре и Илиму. И если он собирался арестовать сына боярского за утраченных соболей, то вполне мог это сделать либо в Чечуйке, либо уже в Якутске после того, как Иванов и Дежнев доставят туда хлеб.

И тогда мы обратились непосредственно к отписке Борятинского (док. № 218 вышеуказанного сборника). Прочитали и все стало ясно: ареста не было! Не было установлено даже гласного надзора! А раз нет невольного задержания,  ареста, то нет ни связи между порчей соболей и срочным вызовом К. Иванова в Илимск, ни потрясения и причин для внезапной смерти.

Тогда слова арест не употребляли, вряд ли оно вообще было знакомо воеводским канцеляриям и русским вообще.  Существовала формула “отдать за пристава”, “посадить за приставом”, “поставить за приставы”. Есть сотни документов с такой формулой.  В отписке сказано, что  воевода велел “Курбата, взять тем служилым людем на Чичюйской у атамана у Семена Дежнева и привесть ево, Курбата, с собою в Ылимской острог, и держать… “ до приезда в Илимск самого Борятинского.

Это сейчас слова “взять” человека, “держать” человека, ассоциируются с неволей. Тогда же они имели  иной смысл Здесь воеводы требовал всего лишь обеспечить явку Иванова в Илимск и обеспечить его пребывание там до приезда самого воеводы. 

Не было никакой грамоты Сибирского приказа “схатить судить”.  В Москве прекрасно знали К. Иванова не только как обычного казака, сборщика ясака, приказчика сначала Верхнеленского, а позже Анадырского острогов,  но и как одного из немногих составителей “чертежей”, то есть карт  Сибири. Таких чертежей было уже четыре. Именно эти заслуги и были приняты во внимание для быстрого карьерного роста Иванова. Он за 10 лет стал из рядового казака сыном боярским, то есть получил высшее звание в служилом  (не дворянском) сословии.

Нет ареста, не указаны причины срочной  явки в Илимск. Нечто затевалось с участием Иванова и не в Якутске. Но что?

При разговоре с Орловым А. В. выяснилось, что существует версия вызова К. Иванова в Илимск для последующего направления его в Тобольск для участия  в составлении первой карты Сибири, которая готовилась тогда под руководством Тобольского воеводы П. И. Годунова.

Действительно карта, или “Чертеж всей Сибири” был выполнен 15 ноября 1667 г. Готовилась карта долго и несомненно были использованы “чертежи” и С.Дежнева, и К. Иванова, и В. Пояркова и Е. Хабарова. Поэтому К. Иванов вполне мог быть консультантом по картам. Здесь еще надо учитывать, что карты всегда были делом секретным, за ними “охотились” иностранцы. Секретностью мероприятия и вызывается отсутствие в отписке Борятинского  указания на причины столь внезапного вызова Курбата Иванова в Илимск. Не позволительно об этом было знать ни Дежневу, ни Ерастову, ни до поры до времени и самому К. Иванову.

Если признать эту версию главной, то становится очевидным, что нельзя утверждать о смерти К. Иванова в 1667 г.  Можно лишь очень осторожно говорить о том, что после этого года документы о нем не обнаружены.  В РГАДА еще сотни тысяч листов фонда Сибирского приказа, фонда Якутской приказной избы, фонда Илимской воеводской канцелярии, фонда  Приказа Казанского дворца и других фондов того столетия,  которые никто никогда не изучал.  И там могут найтись совершенно неожиданные документы.

Поэтому рассуждать о том, где мог быть похоронен К. Иванов,  преждевременно.  И тем более ставить памятный знак на предполагаемом месте нахождения приходского кладбища XVII в. Усть-Кутской церкви Нерукотворного образа Иисуса Христа, которое в народной памяти запомнилось как казацкое. Но не потому, что там был похоронен казак, сын боярский Курбат Иванов (неужто, кто-нибудь и такую “версию” догадается озвучить)! 

А заинтересовавшимся краеведам  надо работать  в архивах, с историческими исследованиями, и только  так можно получить достоверные данные. И только тогда в нашем древнем городе будут памятные знаки его славной реальной, а не выдуманной истории.

Ю. И. Чивтаев


Теги

Статьи текущей рубрики

Оставить комментарий

avatar
 
smilegrinwinkmrgreenneutraltwistedarrowshockunamusedcooleviloopsrazzrollcryeeklolmadsadexclamationquestionideahmmbegwhewchucklesillyenvyshutmouthmig
  Подписаться  
Уведомление о
Кнопка вернуться к началу
Close
Close